В конце концов он - Джордж Кобторн, член кабинета министров ее величества, кто несет ответственность за обширный департамент, фигура, знакомая миллионам людей. А кем был этот тип?..
Простаки считали, что его назначат алькальдом мира. Более рассудительные предполагали, что ему выпало счастье стать генералом, который выиграет все войны...
Как-то поздно вечером, зимою, прохаживаясь по перрону Юстонского вокзала в ожидании последнего поезда на Уотфорд, я заметил человека, ругательски ругавшего автомат. Дважды он грозил автомату кулаком; казалось, он его сию минуту ударит. Повинуясь естественному любопытству, я тихонько подошел поближе. Мне хотелось понять, о чем он говорит. Человек, однако, услышал мои шаги и обернулся. - Это вы здесь только что были? - Где именно? - переспросил я в ответ, ибо ходил по перрону уже минут пять. - Ну здесь же, где мы сейчас стоим! - отрезал он. - Вы что думаете: здесь - это вон там, что ли? - Видимо, он был сильно раздражен. - Вполне может быть, что я проходил уже по этому месту за время своей вынужденной прогулки по перрону, если вы это имеете в виду. Вам это угодно знать? - отозвался я с подчеркнутой любезностью, ибо мне хотелось пристыдить его за грубость. - Мне угодно знать, - продолжал он, - с вами я разговаривал минуту назад или не с вами? - Нет, не со мной, - отвечал я. - Честь имею. - Вы уверены? - не отставал он. - Ну, знаете! Разговор с вами не так-то скоро забудешь! - не выдержал я. Меня оскорблял его тон. - Простите, - с неохотой выдавил он из себя. - Здесь подходил один. Разговаривал. Я думал, что это, может быть, вы. Я немного смягчился. На платформе, кроме него, никого не было, а до поезда еще оставалось четверть часа. - Нет, это не может быть я, - ответил я добродушно. - А что, он вам нужен? - Да, нужен! - ответил он. - Я опустил пенни в эту щелку, - продолжал он, как видно чувствуя потребность излить душу. - Я хотел получить коробку спичек, но оттуда ничего не выскочило. Я уж этот проклятый автомат и тряс и ругал. А тут подошел какой-то, ну вот с вас ростом. Послушайте, а это, наверное, были не вы? - Да нет же, - отвечал я. - Я бы вам сказал, если б это был я. Ну и что ж он сделал? - Он видел, что произошло, или, может быть, догадался. Он сказал: "Капризная штука, эти автоматы! Ими еще, знаете, надо уметь пользоваться". А я ему говорю: "Надо их все собрать и швырнуть подальше в море, вот что!" У меня не было ни одной спички. А я курю. Мне они постоянно нужны. Он мне и говорит: "Иногда монетка застревает. Это значит, что вес ее недостаточен. Тогда нужно опустить вторую. Вторая монетка спускает пружину и сама выскакивает. Так что вы получаете все, что хотели, да еще в придачу монетку. Я всегда так делаю". Объяснение довольно нелепое, но он говорил так уверенно, словно сам этот автомат выдумал. И я его, дурак, послушал! Я опустил еще одну монетку - пенни, как мне тогда казалось, - только сейчас я обнаружил, что это была монета в два шиллинга.
... Знаю я и другое: не которые современные ученые утверждают, что в масштабе бесконечно малых величин невозможно точно предсказать ни одно событие и что законы наши - законы статистические. Ну и что из этого? Статистические законы учитывают существование случайностей. Любые законы, в том числе и, статистические, действенны и полезны, поскольку позволяют предвидеть немало явлений. Некоторые материалисты делают отсюда вывод, что все явления предсказуемы, что будущее полностью предопределено и что единственно по невежеству своему мы не можем построить механическую модель мира, которая позволила бы нам прогнозировать не только расположение созвездий в тот или иной день и час, но и все грядущие события человеческой истории. Такая модель мира ничем не отличалась бы от самого этого мира. Если бы она была возможна, это означало бы, что органическая материя сама, по законам своего внутреннего развития, автоматически порождает все, что происходит в мире, включая наши поступки. В этом случае история, как социальная, так и индивидуальная, была бы абсолютно детерминированной, а наша свобода выбора - иллюзорной. Я не разделяю этот чисто материалистический взгляд на мир. Тому есть три причины. Во-первых, я отказываюсь считать мой полностью зависимым от системы, которая создана самим этим разумом. Кто, как не человек, открыл законы развития внешнего мира? Кто, как не он, упорядочил мнимый хаос явлений? Было бы абсурдно, если бы могущество человеческого разума в конце концов привело нас к отрицанию этого могущества. Во-вторых, научные исследования, на которых зиждется наша вера в упорядоченность мира, никогда не давали оснований считать весь мир механизмом. Данные науки свидетельствуют, что при определенных условиях в рамках замкнутой системы, зная исходные параметры, можно предвидеть результат. Но предсказания такого рода ограничены в пространстве и времени, толковать их расширительно мы не вправе. Экономика и история одной только нашей планеты настолько сложны, что не поддаются прогнозированию...
