Пер. - М.Колпакчи. (Из сб. "Досужие мысли досужего человека: книга для чтения на досуге") ("Idle Thoughts of on Idle Fellow: a Book for an Idle Holiday", 1886)
Все суета, все люди суетны и тщеславны. Ужасно тщеславны женщины. Мужчины - тоже, даже больше, если это возможно. Тщеславны и дети. Да, да, дети особенно тщеславны. В эту самую минуту одна маленькая девочка изо всех сил колотит меня по ногам. Она хочет знать мое мнение о ее новых туфельках. Говоря чистосердечно, я от них не в восторге. Им недостает симметрии, изящества, они на редкость неуклюжи (кроме того, мне кажется, что на правую ножку ей надели левую туфельку, и наоборот). Но обо всем этом я умалчиваю. Она ждет от меня не критики, а лести, и вот я начинаю расхваливать ее обновку с прямо-таки унизительным многословием. Иначе этот избалованный ангелочек не успокоится. Однажды я попробовал поговорить с ней искренно, напрямик, но попытка кончилась провал-ом. Ее заинтересовало, что я вообще думаю о ней и о ее поведении. Вопрос был поставлен следующим образом: - Я холосая девоцка, дядя? Ты меня любис? Я счел это подходящим случаем, чтобы сделать несколько назидательных замечаний по поводу ее нравственных достижений последнего времени, и сказал, что я ею недоволен. Я напомнил ей события, которые произошли не далее, как этим утром, и предоставил ей самой решить, может ли мне, доброму, но рассудительному дяде, нравиться девочка, которая в пять часов подняла на ноги весь дом, в семь часов опрокинула кувшин с водой и сама покатилась вслед за ним по лестнице, в восемь часов сунула кошку в ванну, а а девять часов тридцать пять минут уселась на шляпу своего родного отца. Как, по-вашему, она ответила мне? Поблагодарила меня за откровенность? Задумалась над моими словами, решив отныне запечатлеть их в своем сердце и вести более достойный и благородный образ жизни? Ничего подобного, - она разревелась. Более того, она перешла в наступление: - Злой дядя, бяка, гадкий! Скажу на тебя маме! И она в самом деле пожаловалась своей маме. С тех пор, когда она интересуется моим мнением, я не выдаю своих истинных чувств, предпочитая выражать безграничное восхищение всеми поступками этой молодой особы, какой бы оценки они ни заслуживали. Тогда она одобрительно кивает головой и семенит прочь, чтобы похвастать моим отзывом о ней перед всеми остальными членами семьи. По-видимому, этот отзыв служит ей юридическим основанием для корыстных притязаний; по крайней мере, до меня неоднократно доносились заявления вроде: - Дядя сказал, я холосая девоцка, мне надо два пеценья. И вот она расхаживает, восторженно разглядывая носки своих туфель и бормоча, что они "холосенькие". Посмотрите на нее - всего два фута и десять дюймов, а сколько в ней тщеславия и чванства, не говоря об остальных недостатках! Все дети на один лад.
... - А где отец? - Сначала сделайте то, что я попросил, - твердо сказал О'Гар . - А потом у вас будет возможность его увидеть. Пока Чарльз Гантвоорт проводил отбор, я тоже присмотрелся к лежащим на столе предметам. Пустая шкатулка для драгоценностей, записная книжка, три письма в разорванных конвертах, адресованные покойному, еще какие-то бумаги, связка ключей, авторучка, два белых льняных платка, два револьверных патрона, золотые часы с золотым перочинным ножиком и золотым карандашиком на платиновой цепочке, два черных кожаных бумажника, причем один новенький, а другой потертый, немного денег в банкнотах и серебре и небольшая портативная пишущая машинка, погнутая, помятая, облепленная кровью и волосами. Некоторые из вещей тоже были в крови, другие - чистые. Гантвоорт выбрал из этой кучи часы с ножиком и карандашом, ключи, авторучку, блокнот, платки, письма и прочие бумаги и старое портмоне. - Это вещи отца, - негромко сказал он. - Остального я никогда не видел. Не знаю также, сколько при нем сегодня было денег, поэтому не могу сказать, что из этой суммы принадлежит ему. - Вы уверены, что все опознали? - спросил О'Гар . - Мне кажется, но гарантировать... Уиппл мог бы вам сказать больше. - Он обернулся ко мне. - Это тот человек, который открывал вам дверь сегодня вечером. Слуга отца. Он точно должен знать, что ему принадлежало. Один из детективов направился к телефону, чтобы сразу же вызвать Уиппла. Теперь я начал задавать вопросы: - Не отсутствует ли здесь что-либо такое, что ваш отец всегда носил с собой? Что-нибудь ценное? - Мне кажется, все на месте. Все, что он мог иметь при себе, лежит здесь. - В котором часу он вышел из дома сегодня вечером? - Около половины восьмого. Может, даже и в семь. - Вы знали, куда он направлялся? - Он не говорил мне, но я полагаю, что к мисс Декстер. Лица детективов вдруг прояснились, а глаза стали внимательными. Думаю, и со мной произошло то же самое...
