ными и высшими учебными заведениями, казармами, судами, тюрьмами, дворцом епископа, залом для танцев, театром и всеми причастными к ним людьми, а также с торговцами и ремесленн..
Пер. - Н.Семевская. (Из сборника "Ангел и Автор" - "The Angel and the Author", 1908)
Один мой друг жалеет, что у нас нет хвостов. Он уверяет, что нам было бы очень полезно, если бы у нас, как у собак, был хвост, который вилял бы, когда мы довольны, или вытягивался в струнку, когда мы сердимся. - Пожалуйста, приходите к нам опять поскорее, - говорит хозяйка. - Не ждите приглашения, будете идти мимо и загляните. Мы ловим ее на слове. Служанка, открывшая нам дверь, говорит, что она "посмотрит", дома ли хозяйка. Затем слышны торопливые шаги, голоса, хлопанье дверей. Нас вводят в гостиную, и горничная, запыхавшаяся, вероятно от своих "поисков", заявляет, что ее госпожа дома. Мы стоим на коврике у камина, вцепившись руками в шляпу и трость, которые кажутся сейчас дружелюбными и сочувствующими. Чувствуем мы себя так, точно пришли к зубному врачу. Входит хозяйка. Лицо ее расплылось в улыбку. Кто знает, действительно ли она рада видеть нас или в эту минуту она говорит себе: "Черт его побери, угораздило же его прийти как раз в то утро, когда я собиралась вешать выстиранные занавески!" Все же она делает вид, что в восторге от нашего прихода, и просит остаться к завтраку. Каким облегчением было бы для нас, если бы можно было перевести взгляд с ее сияющего лица на хвост, независимо высунувшийся из прореза в юбке. Виляет он или же сердито вытянулся перпендикулярно к юбке? Однако я опасаюсь, что к настоящему времени мы успели бы обучить свои хвосты вежливому поведению. Мы научили бы их восторженно вилять в то время, как внутренне мы рычали бы от злости. Когда человек впервые сделал одежду из фиговых листков, чтобы скрыть свое тело, он в то же время надел маску лицемерия, чтобы скрыть свои мысли. Иногда задаешь себе вопрос: так ли уж много мы от этого выиграли? У меня есть маленький приятель, которого воспитывают на очень странных принципах. Можно по-разному судить о том, сошли или не сошли с ума его родители, но у них, несомненно, своеобразная точка зрения: они внушают мальчику, что важнее всего во всех случаях жизни говорить правду. Я с интересом наблюдаю за этим опытом. Если вы спросите мальчика, какого он о вас мнения, он ничего не скроет от вас. Некоторые предпочитают не задавать ему этого вопроса вторично. Они говорят: - Какой ты грубиян! - Но ведь вы сами настаивали, - объясняет ребенок. - Я же говорил, что лучше помолчу. Это их нисколько не утешает. Однако, в результате, он стал особой с весом. Люди редко рискуют спрашивать его мнение о них, но зато, благополучно пройдя через это тяжкое испытание, ходят с задранным носом.
...И ЕСЛИ БЫ МАЛЬЧИКИ ВСЕГДА ГОВОРИЛИ ПРАВДУ!..
Вероятно, вежливость была изобретена для утешения недостойных. Мы проливаем бальзам любезностей равно на правых и неправых.
... - Как мог такой человек, как этот Г., считать, что у него все хорошо? - спросила женщина и, погруженная в размышления, продолжала, как бы обращаясь только к самой себе: - Он совращает детей, толкает молодых женщин на путь позора, а потом стоит, улыбается и, как зачарованный, смотрит на ту капельку эротики, которая слабой зарницей вспыхивает в нем. Ты думаешь, он считает, что поступает неправильно? - Считает ли он?.. Возможно - да, а возможно и - нет, - ответил мужчина, - а может быть, когда имеешь дело с такими чувствами, подобный вопрос неуместен. - Но мне кажется, - сказала женщина, и теперь из ее слов становилось ясно, что она имеет в виду вовсе не этого случайного человека, а нечто совершенно определенное, смутно всплывающее из разговора о нем, - мне кажется, он считает, что поступает правильно. Теперь мысли некоторое время беззвучно перетекали от одного к другому, затем, отлетев уже далеко, вновь появлялись, уже облеченные в слова; но, как ни странно, было такое ощущение, будто они до сих пор еще молча держали друг друга за руку и все основное было уже сказано. - Он поступает плохо, он приносит зло и страдания своим жертвам, он должен знать, что он их деморализует, извращает их чувственность и приводит ее в состояние такого беспокойства, что она вечно обречена будет стремиться все к новой и новой цели; ...
