Ученый Томас Гекели рассказывает, что, когда они высадились, из зарослей выбежала нагая белая женщина. Женщину звали Барбара Томсон. Четыре года назад он..
Меня же интересует нечто большее. Вне всякого сомнения, Вы и ранее задавались этим и другими подобными вопросами. Поэтому позволю себе обратить Ваше внимание только на то, что ..
.. Тут отворилась дверь и появилась миссис Гаррис. Она сказала, что Этельберта уже надевает шляпку, а Мюриэль, так нас и не дождавшись, представила публике "Сумасшедшее чаепитие". - Клуб, завтра, четыре, - прошипел мне на ухо Гаррис, я передал информацию Джорджу, и мы пошли наверх.
ГЛАВА II
Деликатное дело. - Что могла бы сказать Этельберта. - Что она сказала. - Что сказала миссис Гаррис. - Что мы сказали Джорджу. - Выезд назначен на среду. - Джордж предоставляет нам возможность расширить кругозор. - Наши с Гаррисам сомнения. - Кто на тандеме работает больше? - Мнение на этот счет сидящего спереди. - Что думает сидящий сзади. - Как Гаррис потерял свою жену. - Вопрос о багаже. - Премудрость покойного дядюшки Поджера. - Начало истории о человеке с сумкой
С Этельбертой я решил объясниться в тот же вечер. Для начала я сделаю вид, что неважно себя чувствую. Суть в том, что Этельберта это должна заметить. Я с ней соглашусь и объясню все переутомлением. Затем я непринужденно переведу разговор на состояние моего здоровья в целом: станет очевидной необходимость принять энергичные и безотлагательные меры. Я даже полагал возможным, проявив известный такт, повернуть дело так, что Этельберта сама предложит мне съездить куда-нибудь. Я представлял, как она говорит: "Нет, дорогой, тебе необходимо переменить обстановку. Не спорь со мной, тебе надо уехать куда-нибудь на месяц. Нет, и не проси, с тобой я не поеду. Тебе нужно побыть с другими людьми. Попробуй уговорить Джорджа и Гарриса - может, они согласятся поехать с тобой. Поверь мне, при твоей работе отдых просто необходим. Постарайся на время забыть, что детям нужны уроки музыки, ботинки, велосипеды, настойка ревеня три раза в день. Постарайся не думать, что на свете есть кухарки, обойщики, соседские собаки и счета от мясника. Есть еще на свете потаенные уголки, где все ново и незнакомо, где твой утомленный мозг обретет покой, где тебя осенят новые мысли. Поезжай туда, а я за это время успею соскучиться по тебе, по достоинству оценю твою доброту и преданность, а то я начинаю забывать о них - ведь человек, привыкая, перестает замечать сияние солнца и красоту луны. Поезжай и возвращайся отдохнувшим душой и телом, еще лучшим и умнее, чем сейчас". Но даже если наши желания и сбываются, то подается это совсем под другим соусом. С самого начала все пошло прахом: Этельберта не заметила, что я неважно себя чувствую; пришлось обратить на это ее внимание. - Извини, дорогая, мне что-то нездоровится. - Да? А я ничего и не заметила. Что с тобой? - Сам не знаю, - ответил я. - Боюсь, это надолго. - Это все виски, - решила Этельберта. - Ты обычно не пьешь, только у Гаррисов. От виски тебе всегда плохо.
... Смягчал настолько, что в те
незабвенные минуты я возлюбил весь мир.
И в этом огромном мире - прежде всего Клару. Уже хотя бы потому, что она сидела
напротив меня, тогда как остальной мир
был скрыт за стенами моей мансарды в пражских Вршовицах. И не имея возможности
чем-то одарить тот, большой мир, я
одаривал Клару. По крайней мере - обещаниями.
Клара была девушкой двадцати лет от роду, из хорошей семьи. Да что там из
хорошей - из отличной семьи!
Папочка, бывший директор банка, как представитель крупной буржуазии в
пятидесятом году был выслан в отдаленную от
Праги деревню Челаковице. Доченька по злой воле кадровиков работала швеей в
большой мастерской пражской фабрики
модной одежды. Сейчас я сидел против нее и лез из кожи вон, чтобы снискать ее
благосклонность хотя бы тем, что
легковесно расписывал ей преимущества будущей работы, на которую я обещал
устроить ее с помощью моих друзей.
Невозможно, убеждал я ее, чтобы такая прелестная девушка, как она, убивала свою
красоту, сидя за швейной машиной. Я
был полон решимости сделать ее манекенщицей.
Клара не возражала мне, и мы провели ночь в счастливом взаимопонимании.
2
Человек проживает настоящее с завязанными глазами. Ему дано лишь думать
или догадываться, что он живет. И
только позднее, когда ему развязывают глаза, он, оглядываясь на прошлое,
осознает, как он жил и в чем был смысл этой
жизни.
В тот вечер я думал, что пью за свои успехи, и вовсе не предполагал, что
это торжественный вернисаж моих
закатов.
А так как я ничего не предполагал, то и проснулся утром в отличном
настроении, взял в постель статью,
приложенную к письму, и, пока Клара блаженно посапывала рядом, с веселым
равнодушием приступил к чтению...
